Для одиноких

Сергей купил цветок осенью, в подземном переходе. Зачем – он и сам не мог понять, ведь тогда это не было даже еще цветком, так, чахленький росток в бутылочном срезе вместо горшка. Кажется, парень просто пожалел малыша: тот так дрожал под слабыми порывами сквозняка, так ник к земле, из которой даже толком и не вылез еще, что казался всеми покинутым сироткой, которого вдруг захотелось защитить ото всех, начиная с продающего его немного хмельного мужичка.
– Сколько? – спросил Сергей, и растение поменяло хозяина.
Далеко не сразу чахленький росток, пересаженный в новый горшок, пришел в себя. Он пугливо ежился, словно боялся Сергея, не мог поверить ему, довериться. А Сергей, сначала почти не обращавший внимания на свою минутную прихоть, стал все чаще приглядываться к нему. Однажды, поливая росток, Сергей поймал себя на том, что думает о нем как о щенке – зашуганом, ужасно одиноком в своем большом горшке. И тогда Сергей отставил лейку, присел перед подоконником так, чтобы его лицо стало вровень с растением, и мягко заговорил с ним:
– Ну что ты, малыш? Чего прячешься? Не бойся, я не обижу тебя. Я ведь тоже совсем один. Хочешь быть моим другом? Обещаю, я всегда буду заботиться о тебе...
Сергей наговорил чего-то еще, но чего именно – не так уж и важно. Но «малыш» с тех пор действительно приободрился, выпрямился и довольно уверенно пошел в рост. Сергей с удовольствием разговаривал с ним, в его голосе были забота и теплота. Он рассказывал о себе и своей жизни, о работе и знакомых по ней. Иногда они вместе сидели на подоконнике и смотрели в окно, к солнцу. Было ли «выздоровление» результатом этих бесед, действительно ли цветок слушал? Сергей хотел верить, что да.
А через три месяца на порядком вытянувшемся стебле появились бутоны. Вскоре они распустились.
– Ну вот, а ты боялся, – улыбался в тот день Сергей. Всю неделю ему казалось, что его цветок переживает, волнуется за свои первые в жизни цветы. – Я знал, что ты станешь таким красивым. Ты же лучше всех. Я люблю тебя.
Он улыбнулся цветку нежно и мягко, как улыбался только ему. Листики затрепетали в ответ. Или это был только сквознячок от окна?
Той ночью Сергей проснулся от ощущения, что по его квартире кто-то ходит. Странно, чужого присутствия не ощущалось, а Сергей всегда остро чувствовал посторонних.
– Кто здесь? – грозно спросил он в дверь, включая свет.
За ней словно кто-то замер. Потом створка тихо скрипнула, отходя в сторону.
В проеме стоял не долговязый со связкой отмычек и не уголовник с пистолетом – там был незнакомый паренёк, почти мальчик. Лет пятнадцати на вид, он был одет в коричневые штаны и зеленую курточку. Симпатичный невысокий пацан с мягкими чертами лица и со странными неровными волосами, закрывающими уши. У корней, там, где обычно видно естественный цвет крашеных волос, они были белыми, дальше становясь розовыми, а затем приобретая насыщенный темно-красный цвет.
– Из-звините, – прошептал мальчик, – я не... не хотел вас будить...
Сергей удивленно смотрел на это чудо, пытаясь понять, что происходит. Он видел прихожую – дверь была закрыта – и откуда-то точно знал, что в квартире они с незнакомым пацаненком только вдвоем. И еще... Его присутствие казалось вполне уместным, Сергею даже мерещилось, что он уже видел этого мальчика, уж очень знакомой казалась его дикая масть. Но все же кто он, и что делает тут среди ночи?
– Что ты тут делаешь? – уже спокойно спросил Сергей, подходя к мальчику и все же мельком осматривая свои владения. – Тебе что-то нужно?
«Абсурд, особенно для не вора. Что-то нужно в час ночи, в чужой квартире, от чужого человека...»
– Я хотел поговорить с вами, – ответил гость.
У него был удивительно чистый, почти младенческий взгляд и приятный шелестящий голос. Сергей усмехнулся и пригласил неожиданного гостя зайти и не топтаться на пороге спальни.
– И что ты хотел мне сказать? Только ты уж прости, но я тебя не помню.
Мальчик удивленно и жалобно вскинул глаза, но потом словно понял что-то.
– Да, мы ведь еще не встречались вот так. Но это не важно! Сергей, вы... вы сказали, что любите меня, и я хотел только сказать вам, что я тоже вас люблю...
Сергей сел на кровать, изумленно глядя на мальчика. Когда?! Когда он мог такое сморозить, что даже не мог вспомнить?! У парня не всё в порядке с головой? Мужчина помотал головой:
– Малыш, я не помню, чтобы говорил такие слова хоть кому-нибудь. Может быть, ты ошибся, принял меня за другого? Ты переписывался с кем-то, получил такое послание и подумал на меня?
– Нет-нет! – горячо, раскрасневшись от волнения, воскликнул паренёк. – Это не так, я вообще не получаю писем. Но я понимаю, вы не узнаете меня... Еще раз простите, но у меня была только эта ночь, чтобы поговорить с вами. Я не мог сказать вам заранее, что приду, а завтра вообще не смогу с вами больше поговорить, – при последних словах гость поник.
– Так ты завтра уезжаешь? – по-своему понял эти странные слова Сергей. – Где же ты живешь? Где будешь ночевать?
– Кроме как у вас – нигде, – так же грустно ответил мальчик. – Если вы так хотите, я сейчас же уйду.
Сергея замутило от одной мысли о том, что этому ребенку придется искать себе место среди бомжей, так легко одетому по холодной погоде.
– Нет, – сдался он. – Ты переночуешь у меня, ладно уж. Согласен.
Ненормальный гость расцвел и радостно закивал головой.
– Я не побеспокою вас! Обещаю. Можно, я лягу прямо тут?
– На полу? – изумился Сергей. Он совершенно не собирался пускать мальчика к себе в постель.
– Можно и на полу, – воодушевился гость. – Я только хочу побыть с вами рядом. Только эту ночь!
Сергей сжал зубы и молча достал с балкона раскладушку. Подросток с интересом поглядел на нее, словно никогда не видел ничего подобного. Помочь ее разложить и застелить он даже не попытался.
– Ложись, чудо зеленое, – вздохнул Сергей, и мальчик послушно лег поверх одеяла, даже не раздеваясь. Сергей приподнял бровь, но оставил свои комментарии при себе.
Сергей выключил свет и лег. Раскладушка застонала – судя по звукам, гость вспомнил, зачем нужно одеяло. Дальше наступила тишина, и только слабое, скорее ощутимое, чем слышимое дыхание да блеск глаз говорили, что в комнате рядом с Сергеем есть кто-то еще. Темнота и покой убаюкали хозяина, и он наконец уснул.
Ближе к утру Сергею привиделось сквозь сон, что мальчик бесшумно поднялся с раскладушки, склонился над ним и, шепнув: «Я тоже люблю тебя», – осторожно и невесомо поцеловал в ладонь. Ухода гостя Сергей не заметил.
Утром мальчика уже не было, он исчез так же, как и появился – то есть неизвестно как, даже цепочка все так же висела на двери. Сергей задумчиво посмотрел на пустую раскладушку и пошел в соседнюю комнату.
Его цветок стоял на подоконнике и счастливо цвел. Сергей мазнул по нему взглядом, потом что-то схватило его за горло и заставило пристальнее всмотреться в небольшие цветы.
Сергей ошеломленно сел прямо на пол.
– Чудо мое зеленое... – прошептал он, не отводя взгляда от цветов, окрашенных, как волосы ночного мальчика. – Чудо... Что же это такое? Что это было? Что...
Оборвав себя, Сергей застыл, потом вдруг смягчился и легко коснулся губами бутонов.
– Я люблю тебя, мой красивый, – улыбнувшись, с нежной растерянностью прошептал он.
Цветы дрогнули и повернулись к нему, словно солнце прошло сквозь стекло, и на минуту воплотившись в этом заботливом человеке.